Нефтяная сделка Венесуэлы на 65 млрд баррелей может изменить ход борьбы США с инфляцией

Соединенные Штаты (США) получили беспрецедентный доступ к части огромных запасов нефти Венесуэлы. Этот момент имеет особое значение, поскольку война с Ираном нарушает поставки с Ближнего Востока, поддерживая высокие цены на энергоносители и вновь усиливая опасения по поводу инфляции.

Администрация президента США Дональда Трампа и временный президент Венесуэлы Делси Родригес достигли соглашения, охватывающего 17 месторождений, содержащих около 65 млрд баррелей доказанных запасов, то есть более одной пятой от примерно 300 млрд баррелей запасов Венесуэлы.

Соглашение предусматривает, что правительство США получит 35%-ную долю в материнской компании North American Blue Energy Partners (NABEP). Вашингтон также получит право приобретать 20% добычи по себестоимости для пополнения Стратегического нефтяного резерва (SPR), а также преимущественное право покупки оставшихся 80%.

На бумаге эти цифры впечатляют. Однако на практике венесуэльская нефть не решает текущий энергетический кризис. Ее значение заключается скорее в том, что она может изменить в ближайшие годы: диверсифицировать поставки в США, восстановить стратегические запасы и создать новый страховой механизм против нефтяных шоков, возникающих на Ближнем Востоке.

Венесуэла становится защитой от рисков, связанных с Ормузским проливом

Война на Ближнем Востоке показывает, почему Вашингтон придает такое большое значение запасам Венесуэлы. До начала конфликта через Ормузский пролив проходило около 20 млн баррелей сырой нефти и нефтепродуктов в день. С тех пор атаки на танкеры и перебои, вызванные войной с Ираном, значительно сократили эти объемы.

Проблема выходит за рамки количества баррелей, которые становятся недоступными. Альтернативные маршруты длиннее, морское страхование становится дороже, а перерабатывающим предприятиям приходится получать сырую нефть и нефтепродукты из гораздо более отдаленных источников. Даже когда рынок находит способы обойти перебои, энергоносители становятся структурно дороже.

Именно эту зависимость Вашингтон стремится уменьшить.

Министр внутренних дел США Дуг Бургум заявил Fox Business, что соглашение помогает сместить «геополитический центр мировых энергетических рынков» от узких мест на Ближнем Востоке в сторону Западного полушария, сообщает BBC.

Очевидно, что Венесуэла не может заменить производителей из стран Персидского залива. Общий объем добычи нефти в стране остается на уровне около 1,25 млн баррелей в день, что значительно ниже исторических показателей. Однако с географической точки зрения венесуэльская нефть обладает очевидным стратегическим преимуществом для США, поскольку может поступать на американские нефтеперерабатывающие заводы, не проходя через Ормузский пролив, Суэцкий канал или Баб-эль-Мандеб.

Таким образом, соглашение вписывается в гораздо более масштабный сдвиг, вызванный войной. Япония диверсифицирует свой импорт в пользу стран Америки и Африки, тогда как производители из стран Персидского залива инвестируют в трубопроводы, способные обходить Ормузский пролив. Глобальные потоки нефти постепенно становятся менее зависимыми от ограниченного числа морских узких мест.

Для Вашингтона Венесуэла может стать одним из важнейших элементов этой новой энергетической карты.

Венесуэльская нефть может помочь восстановить стратегический резерв США

Второй аспект соглашения напрямую связан с энергетической безопасностью США. Стратегический нефтяной резерв — это аварийный запас Вашингтона, предназначенный для реагирования на серьезные перебои в поставках. Однако в результате последовательного использования резервов объем запасов сократился примерно до 290 млн баррелей, или всего около 41% общей вместимости, согласно данным, приведенным Институтом энергетических исследований.

Эта слабость приобретает особое значение во время войны, нарушающей работу одного из главных нефтедобывающих регионов мира. Соглашение с Каракасом предлагает потенциальное решение, поскольку США получают право приобретать по себестоимости 20% нефти, добываемой на месторождениях, охватываемых соглашением, для пополнения SPR. Вашингтон также получает преимущественное право покупки остального объема добычи.

Логика проста: вместо восстановления запасов США путем закупки больших объемов нефти на напряженном мировом рынке Вашингтон мог бы постепенно опираться на источник поставок, на который он оказывает значительно большее влияние.

Тип нефти, добываемой в Венесуэле, также повышает ее привлекательность для США. Это преимущественно тяжелая высокосернистая нефть, которую способны перерабатывать несколько сложных нефтеперерабатывающих заводов на побережье Мексиканского залива США.

Таким образом, соглашение представляет собой нечто большее, чем теоретические запасы объемом 65 млрд баррелей. Оно дает Вашингтону возможность в конечном итоге превратить часть этих запасов в стратегический ресурс, расположенный в Западном полушарии.

Почему 65 млрд баррелей не приведут к быстрому снижению цен

Именно здесь впечатляющий масштаб соглашения может ввести в заблуждение. Запасы нефти — это не то же самое, что добыча нефти. Венесуэла располагает крупнейшими в мире доказанными запасами, но в настоящее время обеспечивает лишь небольшую долю мировой добычи.

Многолетнее недофинансирование, неэффективное управление, санкции и ухудшение состояния инфраструктуры серьезно снизили производственные мощности страны. Страна не может просто открыть краны.

Луис Пачеко из Института Бейкера при Университете Райса оценивает, что для восстановления добычи до уровней, наблюдавшихся три десятилетия назад, потребуется около $100 млрд инвестиций в течение восьми лет, сообщает BBC. Согласно другим оценкам, возвращение существующих месторождений к полной мощности может занять время до середины 2030-х годов.

Центр стратегических и международных исследований также отмечает, что некоторые месторождения, охватываемые соглашением, являются проектами на неосвоенных участках, которые еще предстоит разработать, в то время как портовая инфраструктура и электросеть представляют собой дополнительные препятствия для быстрого наращивания добычи.

Это различие крайне важно при оценке влияния на цены. Соглашение может немедленно изменить ожидания относительно будущего предложения, но не создает сразу несколько миллионов дополнительных баррелей в день. Поэтому само по себе оно вряд ли вызовет резкое снижение цен на бензин в США в ближайшие месяцы.

Влияние на инфляцию носит косвенный, но потенциально значительный характер

Связь с инфляцией проявляется на более длительном временном горизонте. Нефть напрямую влияет на цены бензина, дизельного топлива и авиакеросина. Однако энергетический шок также распространяется через транспорт, сельское хозяйство, нефтехимию и цепочки поставок.

Война с Ираном уже демонстрирует этот механизм. Цены на бензин в США резко выросли с начала конфликта, а перебои в Ормузском проливе помогают удерживать затраты на энергоносители на повышенном уровне.

Это создает проблему для Федеральной резервной системы (ФРС), поскольку нефтяной шок может одновременно ускорить инфляцию и замедлить экономическую активность. Центральный банк США не может увеличить добычу нефти путем повышения процентных ставок, но также не может игнорировать устойчивый рост цен на энергоносители, если он начнет распространяться на другие компоненты инфляции.

Реальное макроэкономическое значение Венесуэлы становится поэтому более очевидным при рассмотрении будущих сценариев. Если инвестиции США постепенно приведут к росту добычи в Венесуэле, мировой рынок получит еще один крупный источник предложения за пределами регионов, непосредственно подверженных конфликтам на Ближнем Востоке.

Это не гарантирует дешевую нефть. Однако более диверсифицированное глобальное предложение может уменьшить размер геополитической премии за риск и снизить вероятность того, что региональный сбой перерастет в глобальный инфляционный шок.

Наибольший риск может находиться не под землей

Технические трудности — не единственная угроза, стоящая перед соглашением. Его политическая и правовая структура вызвала резкую критику в Венесуэле. Родригес возглавляет временное правительство после захвата Николаса Мадуро американскими войсками в январе, и некоторые юридические эксперты поставили под сомнение ее полномочия связывать национальные нефтяные ресурсы обязательствами на несколько десятилетий.

Соглашение также подверглось критике со стороны венесуэльской оппозиции и некоторых бывших сторонников чавизма, которые считают предоставленный Вашингтону доступ утратой суверенитета.

Эта неопределенность важна для инвесторов. Разработка тяжелых нефтяных месторождений требует десятков миллиардов долларов и инвестиционного горизонта, рассчитанного на десятилетия. Поэтому крупным нефтяным компаниям потребуются достаточно надежные гарантии того, что будущее правительство не оспорит и не отменит контракты.

Наличие 65 млрд баррелей недостаточно, поскольку Вашингтону еще предстоит убедить частный сектор в том, что эти запасы можно разрабатывать прибыльно и устойчиво.

Страховой полис на случай следующего нефтяного кризиса

Таким образом, соглашение между Вашингтоном и Каракасом не устраняет нефтяной шок, вызванный войной на Ближнем Востоке. Его непосредственное влияние, вероятно, будет скорее геополитическим, чем экономическим.

Однако в средне- и долгосрочной перспективе оно может изменить энергетический баланс США. Устойчивый рост добычи в Венесуэле даст Соединенным Штатам больше нефти из собственного полушария, поможет восстановить Стратегический нефтяной резерв (SPR) и снизит их зависимость от уязвимых судоходных маршрутов на Ближнем Востоке.

Для инфляции этот эффект действует прежде всего как страховой полис. Лучший способ не допустить перерастания региональной войны в глобальный энергетический шок — иметь больше производственных мощностей в регионах, не затронутых конфликтом.

65 млрд баррелей нефти в Венесуэле, вероятно, не окажут значительного влияния на цены на бензин уже завтра. Но если эти запасы постепенно превратятся в реальную добычу, они смогут значительно смягчить инфляционные последствия следующего ближневосточного шока.